Александр Александрович был удивительно многообразен в своих воздействиях на детей. Он мог быть добрым и злым, снисходительным и требовательным, ласковым и суровым. Он мог дать пацану конфетку "За то, что урок сорвал" и даже высмеивать старшеклассника за неумелое ухаживание и девушкой.

Все эти воздействия дети воспринимали безо всякою сопротивления, потому что он был пронзительно искренен, в его тоне не было ни одной фальшивой ноты. Он пропускал через сердце каждое свое слово.

Говоря с детьми, он обращался не к разуму ребенка, не давил на его совесть, он воздействовал на душу ребенка, раненную сиротством. Ему был интересен каждый из его детей. Он страдал, когда ребенку было плохо. Он горевал, когда не мог хорошо кормить детей, когда не было денег на новую одежду.

Он сострадал каждому ребенку в отдельности: "почему стал розовощеким и счастливым, а сестра, как бледная поганка". Он держал на особом учете детей с физическими недостатками, чтобы своевременно сделать нужную операцию.

Наверное, главная причина всеобщей любви детей к нему была в том, что он всегда чувствовал себя их отцом, ощущал отцовскую ответственность за их судьбы. Он не любил, когда жалели его детей. он не любил слез на глазах у женщин, пришедших в гости и печалящихся, глядя на "бедных сироток". Его дети были счастливыми людьми", а он - их счастливым отцом. Он мылся вместе с ними в бане и не видел в этом ничего зазорного. "Я им спину потру, они - мне. А потом вместе чайку из самовара попьем. Ведь я им - отец ..."

Он был скуп на доброе слово. Он редко говорил добрые слова, он делал добрые дела. Он никогда никого не предал, ни ребенка, ни взрослого. Мстительность и злобность не разъедали его душу.
Он непрерывно заботился о детях. Эта забота определяла его отношение к педагогам, она проявлялась в организации столовой, здравпункта, учебно-опытного хозяйства. Забота о детях - это смысл его педагогических и человеческих деяний.