ДИАЛЕКТЫ

ТЕРРИТОРИАЛЬНЫЕ ДИАЛЕКТЫ И СЛОВАРНЫЙ СОСТАВ ЯПОНСКОГО ЯЗЫКА

С.А. Быкова

Для японского языка на современном этапе его развития характерно активное пополнение словарного состава благодаря постоянному обогащению неологизмами, заимствованиями, образованию у слов новых значений и т.д.

Значительную роль в пополнении словарного состава японского языка играли и продолжают играть территориальные диалекты.

Общеизвестно, что современный стандартный японский язык сложился и продолжает развиваться на основе языка Токио – столицы Японии. Однако нельзя забывать о том влиянии, которое оказали на развитие и становление стандартного японского языка диалекты за-падной Японии, в частности, язык Киото, бывшего столицей Японии на протяжении многих веков эпохи Хэйан (IX – XII вв.). Язык Киото, в эпоху Хэйан выполнявший функции стандартного языка, сохранил свое влияние на национальный язык и в последующие эпохи развития японского общества.

В целом язык Киото, являющегося центром Западной Японии и, соответственно, западной ветви диалектов (т. наз. «Кансай хо:гэн» - диалект Кансая) отличается широким употреблением вежливых слов и конструкций, не отмечающихся в других диалектах и стандартном языке. До сих пор, несмотря на некоторую «старомодность» и замед-ленность, речь жителей Киото воспринимается представителями дру-гих районов Японии как язык изысканный, отличающийся повышен-ной степенью вежливости и, пожалуй, расценивается как своеобраз-ный эталон церемонно-вежливой речи.

Известно, что вежливые глаголы стандартного японского язы-ка ИРАССЯРУ «быть, находиться» (о действиях II-го и III-го лица), НАСАРУ «изволить делать» (о действиях II-го и III-го лица), ГОДЗАРУ «иметься, находиться; уходить, приходить» (о действиях I-го лица) были заимствованы современным стандартным языком из языка Киото.

Тем не менее основу словарного состава современного японского языка составил язык Токио, в прежние времена называвшегося Эдо. В эпоху Хэйан язык Токио рассматривался как диалект. Многие из слов, которые употребляет обычный носитель японского языка, из-начально были характерны для языка Эдо и впоследствии были ус-воены стандартным языком. В большинстве случаев современный японец, употребляя подобную единицу, и не подозревает о ее «диа-лектальном» происхождении. Яркими примерами лексических единиц такого рода могут служить широкоупотребительные слова ТАНИН «другой человек; остальные», ИЙКАГЭН «умеренный, в меру; подхо-дящий» и т.д.

Язык Токио послужил также источником многих устойчивых (фразеологических) словосочетаний, употребляющихся в современ-ном японском стандартном языке.

Как известно, под процессом фразеологической деривации подразумевается обогащение словарного состава и состава устойчи-вых словосочетаний языка производными от устойчивых словосоче-таний словами, новыми устойчивыми словосочетаниями, новыми зна-чениями устойчивых словосочетаний.

Для современного состояния японского языка характерны различные процессы деривации, в т.ч. и фразеологической.

Анализируя этимологию устойчивых словосочетаний, широко употребляющихся в современном японском языке, мы обнаруживаем, что многие из них обязаны своим появлением в литературном языке языку Токио более ранних эпох существования японского общества, т.е. «эдого». Это объясняется, по-видимому, двумя причинами. Во-первых, как мы уже указывали выше, язык Токио послужил фунда-ментом для современного японского литературного языка, а, значит, его словарный фонд лег в основу общенационального языка. Другой, не менее значимый фактор, заключается в том, что в отличие от языка Киото, изысканной речи аристократии, язык Токио формировался на основе речи торгового сословия и ремесленников. Это был народный язык, свободный, богатый различными формами выражения и образный. Вполне естественно, что образность языка подразумевает широкое упот-ребление образных фразеологических единиц, созданных народом.

Большинство этих единиц дошло до наших дней в неизмен-ном виде: ВАРАДЗИ О ХАКУ букв. «надеть варадзи (сандалии)» – «убежать; удрать»; ТЯТЯ О ИРЭРУ (ЦУКЭРУ) букв. «вкладывать (прикреплять) помеху» – «мешать (разговору), обескураживать кого-л.» (слово ТЯТЯ в «эдого» означало частицы чая, чаинки); ВАКЭ МО НАЙ букв. «нет даже смысла» – «неинтересны», МУСИ ГА ИЙ букв. «насекомое хорошее» – «самонадеянный, дерзкий» (создание фразео-логизма приписывается великому японскому поэту Басё); ВАРАНАБЭ НИ ТОДЗИБУТА букв. «крышка на треснувший котелок» – «на всякий горшок находится крышка».

Другие единицы в результате процесса фразеологической де-ривации претерпели изменения в семантике и компонентном составе. К подобным единицам, семантика которых в современном японском языке отличается от исходной, может быть отнесено фразеологиче-ское сращение КИ ДЭ ХАНА О КУКУРУ букв. «связывать нос дере-вом» – «отвечать лаконично» (в эпоху Эдо единица означала «отно-ситься к кому-л. с прохладцей»). Наблюдаются также исторические трансформации компонентов, выражающиеся в замене их словами, близкими по значению к тем, что фигурировали в составе устойчивых словосочетаний на начальных этапах их существования, но не сино-нимичными им. В то же время компоненты, вытесненные из состава устойчивого словосочетания, не могут рассматриваться как архаизмы, поскольку продолжают активно функционировать в современном японском языке.

Так, единица ХАРА ГА ТАЦУ букв. «живот стоит» – «сердиться, гневаться» имела вид КОХАРА ГА ТАЦУ, где компонент КОХАРА «маленький живот» близок по значению к компоненту ХАРА «живот»; су-ществующее в современном японском языке устойчивое словосочетание СИВАЁСЭ ГА КУРУ «перекидывать на других тяготы, заботы» ранее имело вид СИВА ГА КУРУ букв. «приходят морщины».

Еще одним видом фразеологической деривации является об-разование новой единицы от уже существующей. Так, в «эдого» функционировало устойчивое словосочетание О-ХИГЭ НО ТИРИ букв. «пыль на чужих усах» – «лесть», которое в современном языке употребляется в качестве компонента устойчивого словосочетания О-ХИГЭ НО ТИРИ О ХАРАУ букв. «стирать пыль с чужих усов» – «подхалимничать, лебезить».

Итак, в диахроническом плане можно рассматривать языки Киото и Токио как диалекты, сыгравшие наиболее важную роль в формировании основного словарного состава современного японского литературного языка.

В то же время нельзя забывать о том вкладе, который вносят в развитие современного японского языка т. наз. «новые диалекты» - «синхо:гэн». В частности, «новые диалекты» явились новым источни-ком с точки зрения обогащения словарного состава.

Обычно «новые диалекты» определяются как новые языковые формы, возникающие в речи молодежи различных районов Японии и получающие распространение на других территориях.

С одной стороны, «новые диалекты» должны рассматриваться как территориальные, т.к. они возникают в определенных районах. С другой стороны, формы, о которых идет речь, в период зарождения характерны для определенной части общества, а именно молодежи, и могут, следовательно, рассматриваться как социальные диалекты.

Эти новые языковые формы, неправильные с точки зрения стандартного языка и являющиеся нарушениями языковых форм, ока-зывают значительное влияние на современный японский язык. Так, влиянием «новых» диалектов» объясняется широкое распространение в японском языке т. наз. «рануки котоба» (глагольные формы, харак-теризующиеся отсутствием аффикса РА, обязательного в стандартном языке при образовании форм страдательного залога) и некоторых дру-гих форм, являющихся неправильными с точки зрения грамматиче-ских норм японского языка.

Примером таких единиц может служить слово АОТАН, озна-чавшее в далекие времена веревочку голубого цвета, которой перевязы-вали свитки со стихами. В конце 70-х годов в «новых» диалектах о-ва Хоккайдо было зафиксировано слово АОТАН, до того времени считав-шееся историзмом, в значении «кровоподтек, синяк». Позднее слово АОТАН в этом значении распространилось и в других районах Японии.

Аналогичным образом из речи токийской молодежи в обще-национальную разговорную речь вошли единицы УДЗУТТАЙ «неин-тересный, скучный», КАТТАРУЙ «устал; выдохся», КЭНКЭН «прыжки на одной ноге» (разновидность детской игры), ЯППА вместо ЯХАРИ «также, тоже», МОРО «честно», ТИККЭТТА – новое назва-ние для игры «дзянкэнпонй», в которую зачастую играют, чтобы бро-сить жребий, кому начать первым, сделать первый ход и пр.

Все эти единицы употребляются в случаях общения в нефор-мальной обстановке и не относятся к лексике литературного языка.

Однако в отличие от многих других неологизмов – модных слов единицы, приведенные выше, не исчезают из языка так же быст-ро, как появляются. Это позволяет сделать вывод о том, что лексиче-ские единицы, заимствованные из «новых диалектов», со временем могут не только закрепиться в языке, но и войти в основной словар-ный состав японского языка аналогично формам исторически сущест-вующих территориальных диалектов. Именно молодежь, создающая или, как в случае с вышеприведенным словом АОТАН, возвращаю-щая слова к жизни из исторического небытия, является носителем японского языка будущего, и можно ожидать, что молодежный язык станет основой языка предстоящей эпохи.