П О Л Е В Ы Е    Ф И Н Н О - У Г О Р С К И Е    И С С Л Е Д О В А Н И Я  
Создано при поддержке Финно-Угорского Общества Финляндии Сайт размещен
при поддержке компании
ТелеРосс-Коми
о проекте персоналии публикации архив опросники ссылки гранты  
карты

Карта: Республика Коми
Республика Коми



регионы

публикации

Архив :: Полевые отчеты и дневники

Из путешествия по северо-востоку России

Сирелиус У.Т.

I.

В Котласе, 30.6.07

Паровоз, привёзший меня из Финляндии, просвистел в последний раз, и через мгновение я шёл по привокзальному мосту сквозь огромное скопление людей. Влияние большого города очевидно, однако, в то же время, ощущаешь, как будто попал в необычайно большое государство. Всё по эту сторону границы становится как по мановению ока совершенно иным. Огромные кони тянут непомерно большие и грубовато изготовленные кареты. Одежда извозчиков просторна, в глаза бросается широкая обувь рабочих.

На улицах Петербурга оживлённое движение, устремлённое за пределы города.  Вблизи Николаевского железнодорожного вокзала выстроилась нескончаемая вереница пролёток. У самого вокзала экипажи нетерпеливых кучеров стоят уже по два-три в ряд. На многочисленный багаж не хватает рук. Но на помощь приходит носильщик, и через четверть часа я благополучно оказываюсь в своём поезде. Мне предстоит долгий путь. Билет куплен до Вятки, и вагон следует до станции назначения. Но горе мне! Вагон - огромный вагон второго класса - так набит пассажирами,  что я и носильщик не можем двинуться ни вперёд, ни назад. На нашем пути поклажа других путников, которую здесь принято брать с собой в вагон в заметно большем количестве, чем у нас. Вот громадная корзина, которую еле-еле тащит крепкий на вид мужчина. А вот большой узел постельных принадлежностей - целый матрац,  подушки, одеяло и пр. Сзади меня кри-чит похожий на чиновника пассажир: "Пропустите!" Мой носильщик учтиво замечает, что пропустить его никак не получится.

Однако подобное объяснение не удовлетворяет привыкшего приказывать господина.  "Мне необходимо пройти! Что вы встали на дороге!" - во "мне" звучит особая весомость. На двух противоположных скамейках помещается шестеро пассажиров,  т.е. максимально дозволенное количество в вагонах этого класса. Спрашиваю у одного приятного на вид молодого человека в форменной фуражке, что действительно ли все места заняты (согласно билетам - А.С.). "Естественно", заняты. К нему ещё должен подсесть какой-то военный врач. Носильщик оставляет меня в совершенно беспомощном состоянии на ближайшие свободные места. До выяснения ситуации с местами я сажусь четвёртым на одну из скамеек. Неужели так придётся ехать всю дорогу!? Этот молодой человек слегка приврал ради друзей, которых он, оказывается, пришёл провожать. Перед уходом поезда он и ещё двое покинули вагон, так что проблема с местами была решена. И я, облегчённо вздохнув, утёр вспотевший лоб.

Колокол прозвучал в третий раз, и поезд тронулся. Ход его ровен и тяжёл.  Ощущение совсем иное, чем в маленьких финляндских вагонах. До Вятки протянута новая ветка, которая используется лишь второй год. Однако, по сторонам ещё не видно привычных дачных строений, и, что особенно примечательно, отсутствуют дровяные склады на станциях этой проложенной через леса линии.

До Вологды примерно сутки езды. На пути довольно мало селений, да и почва песчаная. Более заселённой выглядит территория между Вологдой и Вяткой. Земля здесь, по-видимому, более плодородна, почва глинистая с примесью красноватого песка.

Мой путь лежит по котласской ветке на север от Вятки. Сначала предстоит собрать этнографический материал о зырянах. Три часа, оставшиеся до отправления поезда из Вятки, я решил посвятить получению от местного губернатора рекомендательного письма, а также разрешения на пользование губернским транспортом. Поэтому взял извозчика и прямым ходом направился в губернское управление. Остановился у необычайно высокой каменной стены. Здесь начались мои мытарства. Спросил канцелярию губернатора, а попал в агрономический отдел местного упраления. Понадеявшись на извозчика, поначалу думал, что попал по адресу. Но мне дали понять, что вряд ли могу надеяться на помощь в получении нужных бумаг, и я был направлен в противоположное крыло здания, где должно было находиться "губернское управление". Иду туда и к своей радости вижу на двери эту надпись. Снова спрашиваю канцелярию, и меня отправляют на два этажа выше. Начинаются беседы с чиновниками: сначала с чиновником низшего ранга, потом повыше, и, наконец, меня препровождают к "начальнику канцелярии". И опять я ошибся адресом. Кто-то из чиновников объясняет, что хотя понятие этнографии имеет довольно обширный смысл, медицинский отдел этого управления всё же вряд ли может дать мне "открытое письмо", если я не занимаюсь изучением именно "народной медицины". Говорю, что подобный материал не имеет для меня первоочередного значения. В этот момент входит ранее занятый телефонным разговором начальник канцелярии и сообщает, что разобрался в моей запутанной ситуации: "Вы получите необходимые бумаги сегодня в 7 часов вечера в канцелярии губернатора, которая находится в таком-то здании". Только теперь понимаю суть дела: т.е. канцелярия находится вовсе не здесь, и извозчик  привез меня не по адресу. Благодарю начальника канцелярии медицинского отдела за его любезную помощь и исчезаю. Из-за бумаг я теперь вынужден задержаться в Вятке на сутки, что, впрочем, не так уж и плохо. Двое суток я почти не спал в набитом до отказа вагоне. Отправился за небольшими покупками в город. День был безумно жарким. Глиняная пыль, поднимаемая с немощеных улиц в воздух дуновениями ветра, то и дело затрудняла дыхание. По обочинам глинистых улиц были проложены высокие деревянные тротуары, необходимость которых в дождливую пору несомненна. Строения в основном деревянные, и во мно-гих дворах расположены садики с кустами благоухающей в пыльном воздухе сирени.

Когда я направился в канцелярию губернатора, уже приближался седьмой час вечера. Прибыв на место с опозданием на пять минут от наз-наченного срока,  я узнал, что начальник канцелярии уже успел отбыть к только что приехавшему в город новому губернатору. Какой-то чиновник обещал позаботиться о моих бумагах и подготовить их к утру следующего дня.

Согласно петербургскому времени поезд должен был отправиться в Котлас в 2 часа дня. В 11 я уже был в канцелярии. Однако к тому моменту начальник успел уйти с моими документами к губернатору. Оставалось только ждать. Потом на приём пришли два немца. Один из них очень торопился на петербургский поезд,  который отправлялся в 2.30. Я поинтересовался причиной беспокойства и услышал,  что согласно петербургскому времени до отпраления поезда оставалось не более полутора часов, и что только лишь путь до станции займёт полчаса. Тогда и я засуетился, поскольку что в таком случае в моём распоряжении не было и часа. Я поспешил к дому губернатора, чтобы персонально доложить о своём деле. Однако начальник канцелярии сказал, что прошение как раз рассматривается, и мне не осталось ничего другого, как томиться в ожидании. Поняв, что из-за бумаг должен буду провести в Вятке ещё сутки, я вернулся в канцелярию, где мои немецкие друзья по несчастью проясняли различия в немецкой и российской бюрократии. Но тут от губернатора возвращается начальник канцелярии. Получаю бумаги и,  чтобы только что-то сказать, спрашиваю у экспедитора, успеваю ли я на котласский  поезд. К моему удивлению, он отвечает: "вполне". Часы немцев показывали неправильное время, и я напрасно грешил на свои.

Я поспешил на квартиру, дабы заранее приготовиться к отъезду. Однако мой любезный хозяин не согласился отпустить меня без обеда: "Моя кухарка из Петербурга.  Петербургское меню. Всегда свежая стерлядь, камбала, живые крабы, мясо и т.п." Тут подоспела хозяйка ресторана, и я уже никак не мог отказаться отобедать. Вскоре Василий принёс мне вкуснейший ледяной суп и на второе какие-то котлеты. Сам же хозяин подошёл спросить, понравилось ли угощение, и, чтобы удостовериться окончательно, отрезал моим ножом кусочек котлеты и для себя. Выпив на десерт чашку шоколада, я похвалил хозяину кухню и пообещал впредь, бывая в Вятке, останавливаться в его гостеприимной гостинице.

И вот наконец я сидел в старом по конструкции вагоне второго класса. На этой дальней северной ветке можно увидеть позабытую технику, которая на более оживленных трассах уже не соответствует требованиям времени.

Я расположился в отдельном купе с двумя скамейками, так что на этот раз места было предостаточно. Немного времени спустя, дверь всё же открылась, и вошёл служащий в фуражке с красным околышем. На учтивый вопрос, что не найдётся ли здесь места для него и его собаки (и в вагонах второго класса здесь нередко можно увидеть собак), он, естественно, получил утвердительный ответ. Затем выяснилось, что господин являлся начальником одной из станций на этом направлении и в данный момент выполнял обязанности контролёра, чем начальники станций занимались по очереди. Половина денег, полученных с оштрафованных безбилетников, шла на выплату зарплаты контролёрам, половина - в пользу железной дороги. По сути дела контроль осуществляется кондукторами, которых в поезде как минимум двое (младший и старший). Однако, по словам моего спутника, они часто сажают пассажиров за сумму, которая значительно ниже официальной цены билета, деля между собой получаемую выгоду. На одной из станций мой спутник отлучился по служебным делам, а вернувшись, обнаружил десяток безбилетников - десяток,  хотя кондуктора и знали о присутствии контролёра. Волею судьбы позже моим возницей оказался один из таких пассажиров, которому кондуктор позволил ехать  за половину цены. При появлении контролёра кондуктор подал безбилетнику незамысловатый условный знак, чтобы тот мог ускользнуть из вагона.

Я прибыл на станцию Мураши и отсюда отправился на лошадях по пермяцкой территории. Некий чиновник, с которым я познакомился в пути, попросил местного жандарма о любезности предоставить мне помощь в поиске транспорта, и тот был сразу готов откликнуться на просьбу. Один из станционных служащих уже успел доложить о моей проблеме. Упомяну также то, что возница посоветовал мне отблагодарить за услугу. Но жандарм, когда я предложил ему за причиненное беспокойство "на чай", отстранил деньги. "Мне как жандарму не подобает", сказал он, "это входит в мои служебные обязанности." Этот случай обогатил мои представления о жандармах.

Я сидел в четырехколесном экипаже, верх которого был по казанскому образцу свит из ивовых прутьев. Некоторое время спустя мы ехали через величественный в своей древности лес. Наряду с сосной и елью росли берёза и рябина, а обочины дороги были украшены благоухающими кустами дикой розы. Лес был настолько дремуч, что казался почти непроходимым. Стройные осины серебрились сединой своих веток.  Лишь на редколесье виднелись огромные кряжи. Прекрасный, животворящий лес!

Возница, по-видимому, заметил моё восхищение и завёл разговор о лесе. В его словах звучало осуждение существующих порядков, потому как власти взяли леса под свою опёку, а крестьянам было выделено земли лишь столько, сколько необходимо для посевов. Весь строевой лес нужно покупать у государства. Разговорившись,  он уже не мог остановиться и выражал всё своё недовольство нынешней властью: крестьянин всеми угнетаем, у него отбирается последняя копейка, никому нет дела до того, что скоро вообще нечем будет платить, и тогда пойдут по миру господа, торговцы и прочие сидящие на крестьянской шее ростовщики-мироеды.  Это было основной мыслью долгого, многословного и богатого различными пояснениями монолога. Не обошлось и без размышлений о думе и связанными с нею надеждами. Как я заметил, и здесь среди крестьянства началось некоторое пробуждение. На двадцатом километре пути было первое пермяцкое село, и я спросил у возницы, придерживаясь темы его разговора, что там, видимо, о беспорядках не особенно то и знают - спят, наверное?

"Да, они там о делах, творящихся в сегодняшнем мире, знают мало. Но вот что я скажу: нужно всем взбунтоваться." Таков был ответ. Пермяцкая деревня подобно русским располагалась вдоль дороги. Архитектурный стиль такой же, как на Русском Севере и в Русской Карелии: изба, хлев, конюшня, сараи, амбары, а также скотный двор располагались под одной крышей. Под жилыми помещениями высокий подвал,  в основном предназначенный для хранения продуктов. Свет туда почти не проникает.  Кое-где встречаются и курные избы.

Костюм состоит из многих частей, которыми похож на старый народный костюм Приладожской Карелии. Особенно сороки молодух напоминают те, что несколько десятилетий назад на берегах Ладоги носили православные замужние женщины, здесь также носят на голове, особенно молодухи, а шапель по сути дела такой же, какой раньше был у приладожских девушек. Зимняя одежда почти такая же как в былые времена в Ёутсено и т.д. Во время венчания голова невесты была покрыта таким же четырехугольным вышитым платком, как было некогда принято в том же Ёутсено.

Таким образом, осуществив за чаем своё первое знакомство с бытом пермяков,  я продолжил свой путь в деревню Летка, находящуюся на ведущем из Вятки в Усть-Сысольск тракте. Поскольку русский купец, у которого я надеялся квартировать,  был в отъезде, я остановился в семье у зырян. В моём распоряжении были две просторные комнаты. Чистота помещений меня вполне удовлетворяла.

Я сразу почувствовал себя в среде народа, который, как не случайно говорит молва, когда-то был известен своим умением торговать. Первый вопрос, который мне обычно задавали, был: "когда уезжаешь? возьми и меня." Когда я отвечал,  что собираюсь задержаться, то конечно же следовал второй вопрос: "зачем?" Я отвечал, что хочу побольше узнать об их образе жизни. Поначалу это объяснение вызывало путаницу. "Ну и попал же ты", рассуждал один пермяк, "хуже некуда. Земли у нас плохие, рожь растёт, если только очень попотеешь, да и лес в руках государства. Даже дом без денег не построишь." И его разговор свёлся всё к той же проблеме права на лес, о чём я только что беседовал с возницей. Во избежание недоразумений, я пояснил, что прибыл не для выявления недостатков,  но имея намерение познакомиться с их жизнью вообще, дабы и в других местах знали, как живут пермяки. Одному крестьянину, сокрушавшемуся насчёт роспуска думы, рассказал и то, что я приехал из Финляндии и что у нас своя дума, в которой заседают даже женщины. В какой-то связи упомянул, что я не "правоверный", а лютеранин. Как я позже понял, о последнем мне вовсе не стоило упоминать. Общаясь с людьми на улице, я говорил, что занимаюсь покупкой старинной одежды.  Этому, по-видимому, не верили, поскольку ничего такого мне на квартиру не приносили. Поэтому однажды специально направился в один из домов с целью закупить элементы костюма. Старинную по стилю одежду ещё можно обнаружить почти в каждом доме, т.к. русский материал не окончательно вытеснил бывший ранее в использовании пермяцкий. Сразу проявилась торговая жилка местного населения. Цены заламывали бешеные. Чтобы заинтересовать людей, заплатил за несколько предметов довольно солидную сумму, да и то пришлось немало поторговаться. Слух о выгодной сделке быстро распространился по всей деревне, и вскоре дом, в котором я покупал вещи, наполнил гомон пришедших поторговаться местных жителей. Для более приятного времяпрепровождения кто-то даже стал наигрывать на гармони. В этой требующей нервного напряжения атмосфере работать было уже невозможно, и я объявил, что стану принимать вещи только на своей квартире. Сложным было приобретение различных  вышивок: уже имеющиеся в наличии нужно было запоминать и каждый раз просматривать все предлагаемые на продажу. Ситуацию также во многом усложнял тот требовавший терпения факт, что ничего нельзя было приобрести, основательным образом не поторговавшись. Чтобы выиграть время, обычно приходилось платить излишне много. Лишь для примера упомяну, что моя хозяйка, по сравнению с другими более понятливая,  уже довольно поношенную старинную накидку, за которую изначально просила 14 рублей, после двухдневных торгов продала за 5.

Несмотря на то, что в подобных ситуациях мне не единожды приходилось объяснять, что собираю сведения и предметы для музея, а также то, что за заведением музей является, мне всё же обычно не верили. В конце концов на улице вслед мне стали кричать: "чего ты здесь ходишь, куда опять идешь?" Кто-то был видимо также обижен тем, что я не покупал уже имевшиеся у меня предметы. Однажды ко мне прицепился какой-то подвыпивший, но товарищ усмирил его.

Вообще чувствовалось, что напряжённость нарастала. Праздновавшиеся по соседству проводы невесты, на которых выпивки было достаточно, подлили масла в огонь и привели к финальной сцене. Когда я пошёл фотографировать находившееся неподалёку место сплава, навстречу попалась компания пьяных мужиков и женщин, которые перекрыли мне дорогу. Я всё же попытался пройти, но один из мужиков ухватился за стойку фотоаппарата. Начали кричать: "что ты здесь делаешь, у тебя есть крест на шее, ты крещёный?" Кто-то вытащил из-под рубахи свой крест и указал на не-го. Я объяснил, что на моей родине крест ставится на куполе храма. Меня хотели отвести к волостному начальству. Кто-то пригрозил, что выкинет в реку.  Теперь я уже сам решил идти в волость, и посадить хулиганов в тюрьму. Это возымело действие, впрочем - не надолго. Немного погодя, двое самих крикливых пришли за мной в волость. "Глава" был в отъезде. Исполняющий его обязанности писарь дал мне для охраны двоих десятников и сам отправился вместе с нами.

Когда мы вернулись ко мне на квартиру, то вскоре перед ней собралась довольно пьяная толпа. Писаря стали обвинять в том, что он самовольно укрывает меня.  У меня, якобы, не было соответствующих документов, а они верили только "своему главе", полномочия которого писарь в данном случае незаконно присвоил себе.  От писаря требовали, чтобы он уходил, а меня оставил народу. Желающих распять хватало. Кто-то громко кричал, предлагая меня повесить. Десятники стояли как окаменевшие перед этой выражавшей желание своих соплеменников толпой. Было  видно, что крики окончательно подогрели настроения. Толпа мужиков бросилась к воротам, но писарь осторожно, стараясь не вызвать излишнего раздражения,  подпёр их ломом. Задние ворота подворья также попытались взломать. Пот тёк ручьями по раскрасневшимся от злобы лицам крикунов. Стоявший у окна писарь увещевал толпу и в конце концов охрип. Наконец напряжение стало ослабевать.  Наряду с двумя грозными речами писаря и вмешательством жены одного русского купца, этому, по-видимому, способствовало также и то, что пары алкоголя в результате долгого крича-ния начали улетучиваться. Финал комедии состоял в том, что я согласился принять для беседы одного "повидавшего мир" бывшего  солдата, дабы он основательным образом выяснил, кто я есть такой, и доложил о своих выводах народу.

Пришедший солдат выглядел почти протрезвевшим. С самого начала он дал понять,  что, мол, вникает в мою ситуацию, и знает, что собираемые мною вещи нужны "для постановки разных там спектаклей на сценах театров и др. подобных заведений". Однако народ и, особливо, женщины, приняли меня за Антихриста, о котором пророчествовалось. Даже заплаченные мною деньги вызывали подозрение, "поскольку платил уж слишком щедро". Подозревалось также, что я не русский, но какой-нибудь иностранец с подлыми намерениями. В итоге примиритель попросил денег, чтобы народ мог выпить за моё и своё здоровье. После многих высказанных в таком же духе мыслей, я дал ему полтину, и мы, казалось, расстались без вражды.

Но этим дело не кончилось. На следующий день, когда я фотографировал один из домов, на меня накинулась с граблями какая-то ошалевшая баба. Я спросил, чем вызвана подобная злонамеренность, и услышал в ответ, что от моего фотографирования и прочей деятельности ничего хорошего ждать не приходится. Поскольку ситуация оставалась напряжённой, во избежание больших неприятностей я решил покинуть эту местность. Любое несчастье могли списать на мой счёт. У свиней как раз была обнаружена чумка.

Исследования были мною в основном проведены. Да и с едой возникли проблемы. Местный священник поначалу великодушно обещал позаботиться о моём пропитании.  У него в подвале, судя по разговору, было пудов 15 мяса. Однако позднее он написал, что не может откликнуться на мою просьбу. Я опять направился в Мураши, а оттуда по железной дороге на станцию Котлас, которая является самой северной станцией Северо-Востока России и расположена в одноимённой деревне на слиянии притоков Вычегды и Сухони. Ветка видимо проложена в основном для перевозки муки и зерна из хлебных районов России в северные речные порты,  главным из которых Котлас не без основания можно считать. Отсюда направляются  пароходы вплоть до Вологды, Ладоги, Архангельска и Усть-Сысольска. Мне предстоит путь в Усть-Сысольск - этот единственный город на территории зырян.

И здесь на севере ощущаешь огромность этого государства. Хотя Котлас лишь  деревня, на берегу из-за пароходного и железнодорожного движения постоянно толпятся сотни ожидающих своей очереди пассажиров. Странно то, что деревенский ресторан для отъезжающих не оказался прибыльным. Таковой был, но разорился. Теперь пассажиры первого и второго класса останавливаются в тесных помещениях,  расположенных на вторых этажах нескольких больших барок, что служит причалом акционерного общества "Северное пароходство". Пассажиры третьего класса проводят время под открытым небом, пьянствуя, буяня, горланя песни и играя на гармошках. Это ещё куда ни шло в такие знойные дни, как сейчас. Ну а если дождь?

II.

В Усть-Сысольске 21.7.07.

Окрестности озарялись последними лучами заходящего солнца, когда я сел на пароход и направился в город Усть-Сысольск, находящийся в 300 верстах вверх по Вычегде. Впечатляющее своим видом судно, как мне сказали, было построено в Англии. Привлекала внимание его необычная для финляндского взора конструкция: из-за довольно существенного в середине лета обмельчания на реках России обычно используются паровые суда, движимые двумя крутящимися у бортов колёсами. Винтовые пароходы - зачастую изготовленные в Финляндии - здесь конечно встречаются, но они малого водоизмещения.

После двух дней ожидания в изнуряемой ужасной жарой котласской деревне выход на воду был настоящим наслаждением. Это чувство ещё более усиливалось тем, что судно было уютным и во всех отношениях хорошо оснащённым. К тому же, места оказалось предостаточно, поскольку в расчитанных по крайней мере на сотню человек первом и втором классах на этот раз было чуть более десятка пассажиров.

Несмотря на вызванное летней жарой обмельчание, Вычегда была довольно многоводной. Для неё, как и вообще для рек Севера России и Сибири, типично извилистое течение, а также смена обрывистых песчаных берегов на пологие после каждого пройденного поворота. В промежутках от пологих берегов вытягивались песчаные косы так далеко, что оставались лишь узкие коридоры для прохода. С расположенного на корме капитанского мостика то и дело слышались распоряжения для дежурившего на носу матроса замерить глубину. Пароход, расчитанный помимо груза для принятия 400 пассажиров, довольно свободно передвигался даже при глубине воды не более 4 с половиной футов.

После почти двое суток длившегося путешествия, я прибыл в город Усть-Сысольск. По финляндским меркам он выглядит довольно заштатным, так как там не выходит ни одной газеты и даже нет приличной гостиницы. И всё же в Усть-Сысольске 4500 жителей. Город примечателен тем, что, за исключением большинства чиновников и, возможно, нескольких торговцев, население его составляют зыряне, язык которых и слышен на улицах.

Я поселился в т. н. "мебилированных комнатах". Это определение подходило как нельзя лучше. От "гостиницы" трудно было ожидать чего-либо большего, нежели было упомянуто в названии.

В первую очередь из местных нужно было подыскать сопровождающего. В явной необходимости этого я убедился из своего горького опыта пребывания в Летке. Мне ранее посоветовали взять в спутники Андрея Цембера, прежнего учителя народной школы и теперь являшегося сборщиком доходов с государственных винных лавок. Он и согласился сопровождать меня.

Следовало также заручиться рекомендательным письмом местного исправника, поскольку не сдогадался обратиться за таковым к вологодскому губернатору, на территории которого проживают зыряне. Поэтому я побывал в учереждении столь много значимого в этих краях чиновника. Благодаря полученному в канцелярии генерал-губернатора рекомендательному письму, я сразу же удостоился "аудиенции"; сначала сказали что за неотложностью дел его благородие сможет принять лишь через три часа. Исправник был настроен дружелюбно и обещал подготовить мне рекомендательное письмо к 7 часам вечера. Ровно в назначенный час я вновь был в представительном месте, но никого кроме сторожа там не встретил. Положение прояснилось, когда осмелился заглянуть к самому исправнику. "Голубчик мой", сказал он, "я не могу дать вам рекомендательного письма, поскольку вы не имеете распоряжения от нашего губернатора. Вам следовало прежде обратиться к нему." Так что рекомендации канцелярии нашего генерал-губернатора оказалось недостаточно. Ситуация всё же приобрела новый оборот, когда я сообщил о пребывании в Вятке и полученном от местного губернатора распоряжении. Увидев его, исправник пообещал дать мне рекомендательное письмо, счастливым обладателем которого я стал бы уже в тот же вечер. Дабы объяснить свои действия, он сказал: "В теперяшние трудные времена предоставление рекомендательного письма дело серьёзное. Не всегда знаешь, кому можно дать, а кому нет. Люди всякие бывают."

Следующим утром спозаранку перед квартирой остановилась двуколка, на которой я должен был со своим спутником преодолеть первый отрезок пути - 25 вёрст вверх по Вычегде. Целью нашего путешествия было село Мординское, расположенное среди бесконечных лесов на берегу реки Локсим, притока Вычегды. По сравнению с тем, что мы привыкли слышать в Финляндии о российских дорогах, эта была в довольно хорошем состоянии. Местность здесь была равнинная, и под плетью возничего наша упряжка смогла показать, на какие рекорды она способна. И скорости хватало. С непривычки не единожды вызывала тревогу лихая езда на крутых поворотах. Большое расстояние между колёсами всё же снижало степень риска. Телеги здесь, как правило, без рессор, однако тряска снижается за счёт установки кузова на довольно длинных шестах, выступающих и сзади и спереди за пределы его и прикреплённых концами к осям.

Уже пару недель стояла нестерпимая жара. Из-за неосторожного обращения с огнём во многих местах вспыхнули огромные лесные пожары. Два раза нам приходилось пробираться сквозь пылающий глухой лес. 10 вёрст проехали вдоль реки Локсим по гари, но кое-где, особенно в сухостое, ещё было горение и тлела земля. По крайней мере раз в минуту из окружавшего нас леса слышался гулкий треск, и, значит, яростные языки пламени свалили ещё одну сосну. Нам то и дело приходилось объезжать упавшие и нависшие над дорогой древние деревья, вызывавшие своим видом чувство страха. По обеим сторонам пути словно огромные свечи горели своими полыми верхушками пни сухостоя, подчас высотой в сажень, а то и в две. Местами дым полностью закрывал видимость, щипал глаза и вызывал прилив крови к вискам.

Впрочем, лесные пожары не редкость на зырянской территории. Поговаривают, что местные жители иногда даже сами вызывают их якобы с целью по дешёвке приобрести брёвна из государственного леса, так как собственные малы и отчасти вырублены. Однако, если учесть масштабы неоплачиваемых работ по тушению пожаров, к которым лесничими привлекаются как мужская так и женская половины местного населения, это утверждение не может вызывать особого доверия. На подобные случаи в сёлах всё распланировано заранее. В русских деревнях на каждого хозяина есть выкрашенная в белый цвет дощечка с его именем, а также с изобажением какого-нибудь инструмента, саней, телеги, щита, лопаты и т. д.: когда по приказу лесничего "десятники" созывают народ, то, благодаря таким дощечкам, представитель каждого хозяйства знает, какой инструмент он должен взять с собой.

В деревне Мордино работа шла хорошо. Несмотря на то, что не обошлось без высказываний подозрительных старух насчёт странного для них занятия и обязательных разговоров об Антихристе и наступающих днях сего великого князя, в основном народ всё же был настроен дружелюбно. Видимо повлияло то, что моего сопровождающего, Цембера, в этих местах знали. Оголтелому проведению нескольких церковных праздников к счастью воспрепятствовал бушевавший поблизизости лесной пожар. Согласно старому зырянскому обычаю пиво конечно было поставлено, но в этом приняло участие лишь несколько домов.

Зырянские праздники производят неприятное впечатление тем, что основной формой времяпрепровождения там является необузданное пьянство. В этом принимают участие как мужчины, так и женщины; не редкость и то, что опьяневшие родители дают попробовать из своих чаш даже грудным детям. В отдалённых местах, как, например, у притоков Вычегды, мне рассказывали, что танец почти неизвестен зырянам. По крайней мере сегодняшнее поколение не отличается особой песенной одарённостью. Даже те немногие песни, что можно услышать на деревне, в лучшем своём виде переводные русские. Так что игры редкость на зырянских празднествах.

Пьянству зырян по-своему способствует то, что на лесоповале у сплавных путей, как и везде на Вычегде, сегодня платят порядочно. В конце зимы предприимчивый извозчик зарабатывает 4 рубля в день. К тому же, в течение нескольких лет с полей собирался богатый урожай, а по осени как всегда идёт охота, что в этих местах является немаловажным источником дохода. В унаследованных от дедов лесах на охотничих тропах за сентябрь и октябрь каждой семьёй нередко ставиться до 500 ловушек и капканов. В хорошие охотницкие года каждый день в лесные амбары попадает в среднем по 30 птиц. Позднее осенью и в конце зимы идет охота на белок, а по весне в низинах рек богатый рыбный улов. Вызванные паводком заводи, похожие на небольшие заливы, перекрываются в это время плотинами, у которых зачастую вылавливается вся попавшаяся крупная рыба.

Однако доходы, как было упомянуто, по большей своей части тратятся на водку, для обеспечения потребления которой по крайней мере в каждом приходском центре есть государственная винная лавка. В одной из таких лавок, услугами которой пользуется более 700 хозяйств, в прошлом июне было продано 400 вёдер водки. В 1906 г. этой же лавкой было сбыто 1486 вёдер на сумму 11888 рублей. Таким образом каждое хозяйство в среднем потратило по 42 Финл. марки, что ещё не является рекордом в этом отношении. Пьянство в разгаре в начале лета, когда работ меньше всего, когда играется большинство свадеб и когда на долю выпадают многие великие церковные праздники. Хороший пример поклонения Бахусу подают священники. Не редкость то, что злоупотребление водкой заранее выводит священника из строя даже в великие праздники, и он не способен провести молебен для внешне благочестивых зырян. Многие духовники выходцы из народа (зыряне).

В противовес собственным кабакам правительством в некоторых приходских центрах постоены помещения, где можно попить чаю, почитать газеты и т.д. По восресеньям там иногда проводятся концерты, театральные выступления и т.д. Сегодня этими помещениями заведуют представители правого уклона. В последние годы некоторые священники пытались в церквях проповедывать идеи трезвости. Однако это было запрещено. Разрешена лишь официальная борьба за трезвость.

Ранее я вскользь упомянул о свадьбах. Особенно в зажиточных домах они празднуются несколько дней кряду. До замужества невесте предстоит большая работа по изготовлению приданого, состоящего помимо её собственной одежды из подарков близким родственникам, а также красивых носок, рукавиц или полотенца для священника. Все подарки, по крайней мере на Вычегде, перевязываются красивой вышитой лентой - это непременное условие учтивого обычая дарения. Упомяну, что ещё 25 лет назад в Южной Карелии у невесты были такие же тяготы и обязанности, одинаковые вплоть до того, что и там священник получал за венчание вышитые шерстяные рукавицы.

Исследование быта зырян занимательно в том смысле, что он как бы делится на два разных мира: домашний, с его сельскохозяйственными и скотоводческими заботами, и скрытый в дремучих лесах, тождествененный миру предков, сошедших в могилу в стародавние времена. Но в глуши бесконечных лесов жизнь до сих пор сохраняет довольно первозданный вид. Лесные бани - центральный пункт длительной охоты, откуда отправляются на промысел и куда приносят добычу - своим разнообразным видом помогают составить представление об историческом прошлом зырянских жилищ. На время ночёвки в лесу сооружается довольно примитивное жильё, укрывающее от дождя и комаров. Около лесных бань на одном столбе чуть выше роста человека стоят забавные и изящные на вид амбары, куда добыча прячется от медведя. Такие амбары сейчас уже редкость.

Согласно подсчётам здешних специалистов, зырян насчитывается около 150000. Они постепенно обрусевают. На юго-западе, как, например, в Летке, большинство взрослых почти свободно говорит на русском. На Вычегде этим языком владеют многие мужчины. Усваивание русского языка в большей мере по сравнению с женской половиной населения связано с тем, что многие мужчины - почти 10% - проходят службу в армии и многие ходят на т.н. "заводские работы" на территории, населённые русскими, особенно в Пермскую губернию. В настоящее время всё большему распространению русского языка способствуют также школы, где языком обучения конечно является русский.

Национальное самосознание у зырян, как правило, отсутствует. Но они и того горделивей называют себя "крестьянами", что по их представлению означает как настоящего христианина так и крестьянина (причём, это иногда значит то же, что и русский). Мне приходилось встречать многих относительно образованных зырян, однако зачастую, по крайней мере с первого взгляда, они не выглядели как ценящие свою национальность люди. Всё же есть несколько получивших образование молодых людей, которые производят впечатление любителей зырянства. В данный момент в этом городе проживает один зырянский студент, который в т.ч. в качестве стипендиата Финно-угорского общества занимается исследованиями по мифологии и фольклору. Пару дней назад отсюда отправился обратно в Петербургский университет "магистрант" Шахов, в течение месяца занимавшийся среди своей народности этнографическими и антропологическими исследованиями. Возможно, им в т.ч. было обращено внимание [населения] на необходимость сохранения своего языка [родного и для самого исследователя].

Я слишком отвлёкся от описания своего путешествия. Особо и нечего поведать. В приходской деревне Мордино, расположенной в стороне от основных дорог, я увидел много любопытного и указывающего на исконный уклад жизни. И вот решил направиться к верховьям Вычегды и к притоку Печоры Ижме, чтобы сделать ещё более интересные наблюдения на более отдалённых окраинах. В верховьях Вычегды я остановился в деревне Скородумская, куда от Мордино около 300 вёрст. Бытовые условия, вопреки моему предположению, здесь всё же оказались немного более развитыми, чем в Мордино. На Ижму я решил вообще не ехать, поскольку в упомянутой деревне услышал, что жизнь там проходит так же как и в верховьях Вычегды. Кроме того, путешествие туда было бы довольно изнурительным: верхом более сотни вёрст по болотистой местности, да ещё приличное количество багажа.

Поэтому я вернулся вдоль берега Вычегды в город Усть-Сысольск и, проведя в его окрестностях несколько дней, направился к землям вотяков в Вятскую губернию.

Ууно Таави Сирелиус

1907


поиск

2


новости
- 22 сентября 2011 г.
Статья В.В. Сурво и А.А. Сурво (Хельсинки) «Внутренние границы культуры».

- 12 сентября 2011 г.
Статья В.В. Сурво и А.А. Сурво (Хельсинки) ««Центры» и «периферии» фин(лянд)ского семиозиса».

- 6 сентября 2011 г.
Статья В.В. Сурво (Хельсинки) ««Иконические» символы традиций в этнорелигиозных контактах русского и прибалтийско-финского населения Карелии».

- 25 августа 2011 г.
Статья В.В. Сурво и А.А. Сурво (Хельсинки) «Истоки «племенной идеи» великофинляндского проекта».

- 20 августа 2011 г.
Статья В.В. Сурво (Хельсинки) «Карельский стиль».

- 18 августа 2011 г.
Статья В.В. Сурво (Хельсинки) «Традиции Карелии в иконической реальности Финляндии».

- 10 августа 2011 г.
Статья В.В. Сурво (Хельсинки) «Текстильная тема в обрядовой практике (по материалам Карелии)».

- 15 июля 2011 г.
Статья В.В. Сурво (Хельсинки) «Девка прядет, а Бог ей нитку дает».

- 12 июня 2011 г.
Статья В.В. Сурво (Хельсинки) ««Мать-и-мачеха» женской магии».

- 26 мая 2011 г.
Статья В.В. Сурво (Хельсинки) «О некоторых локальных особенностях вышивки русского населения Олонецкой губернии».

- 19 января 2010 г.
Статья Ю.П. Шабаева «Русский Север: поиск идентичностей и кризис понимания».


фотоархив



Охотник, тянущий промысловые нарты. д. Скородум. У.Т. Сирелиус. 1907 г.




Интернет портал WWW.KOMI.COM
о проекте персоналии публикации архив опросники ссылки гранты