П О Л Е В Ы Е    Ф И Н Н О - У Г О Р С К И Е    И С С Л Е Д О В А Н И Я  
Создано при поддержке Финно-Угорского Общества Финляндии Сайт размещен
при поддержке компании
ТелеРосс-Коми
о проекте персоналии публикации архив опросники ссылки гранты  
карты

Карта: Республика Коми
Республика Коми



регионы

публикации

Публикации :: История изучения этнографии

Традиции Карелии в "иконической" реальности Финляндии

В.В. Сурво (Хельсинки)

Традиции Карелии в "иконической" реальности Финляндии // Рябининские чтения . 2007. Материалы V научной конференции по изучению народной культуры  Русского Севера / Отв. ред. Т.Г. Иванова. Петрозаводск: Музей-заповедник «Кижи», 2007, с. 117-120.

К концу ХIХ в. усилиями учёных и деятелей искусства культурная идентичность финляндской элиты трансформировалась в политическую, тогда же была сформирована идея «карелианизма». Карелия превратилась в объект паломничества финляндских ученых, художников, композиторов, архитекторов, поэтов и прочих любителей старины. Представление о Карелии как о неотъемлемой части грядущего «Идеального Отечества», стало ключевым концептом финляндского национального мифа[001]. В формировании мифологем и идеологем особая роль принадлежит иконическим элементам традиций и в том числе традиционной орнаментике. Э.Тарасти отмечает, что национальные символы несут в себе энергию, которая актуализирует определенные модели поведения. Иконические символы и тексты составляют основу национальной культуры и определяяют её характер, являясь своеобразным эталоном для создания подобных знаков. Таким образом национальная культура сохраняет изначальный характер[002]. «Золотым веком» фин(лянд)ской истории Карелия была представлена уже в самом названии первоначального варианта эпоса «Калевала», изданного в 1835 г.: «Калевала, или Старые Руны Карелии о древних временах Финского народа»[003]. Затем потребовалось подтверждение «вербальных» символов «иконическими», иллюстрирование калевальских мифов карельскими пейзажами и фотографиями[004].

В период Великой Отечественной войны идеологема «Великой Финляндии», наконец, стала на некоторое время «иконической» реальностью, в отличие от «олонецких походов» послереволюционных лет. «Восточная Карелия» представляла собой объект пристального внимания политиков и военных Финляндии при разработке военных стратегических планов в союзе с Германией. Ещё в 1940 г. президентом Р.Рюти был начат проект с целью научного аргументирования для немецкого командования положения о том, что Восточная Карелия и Кольский полуостров относятся к Финляндии. Для этого были привлечены географ В.Ауер и историк Е.Ютиккала, в итоге издавшие на немецком языке монографию «Жизненное пространство Финляндии»[005]. Весной 1941 г. к проекту были привлечены автор книг «Восточный вопрос в/для Финляндии»[006] и «Контуры истории Финляндии»[007] историк Я.Яяккола, а также Р.Кастрен, Е.Лескинен и К.Лойму. Население оккупированных территорий было разделено на «национальное» и «ненациональное» («kansalliset»/«ei-kansalliset»). К первым относили карел, людиков, вепсов и другие родственные финнам народности (их оставляли в родных деревнях и жизнь продолжалась в привычном ритме), ко вторым – русское население, которое стали размещать в спецлагерях для депортации в отдалённые районы России. Полевой работой среди населения Карелии, последующей верификацией материала, публиковавшимися статьями и книгами исследователи были призваны не только научно обосновать планы по созданию Великой Финляндии, но и представить население оккупированных территорий культурно принадлежащим и тяготеющим к Финляндии[008]. В книге «Восточный вопрос в/для Финляндии» Я.Яяккола, в частности, писал, что и многочисленные этнографические данные, и калевальские руны, распространившиеся в Восточную Карелию из Западной Финляндии (представление, доминировавшее в финляндской науке того периода), указывают, что в духовном наследии родственного населения нет никаких общих черт со славянской культурой или мировоззрением[009].

На оккупированных территориях работали представители различных гуманитарных дисциплин - этнографы, фольклористы, историки, языковеды, искусствоведы-архитекторы. Для проведения исследовательских работ в армию было призвано немало университетских преподавателей. Был создан также Государственный научный Восточнокарельский Комитет, секретарём которого был назначен этнограф К.Вилкуна (членами комитета являлись С.Пяльси, В.Кауконен, В.Салминен). В январе 1941 г. Комитет приступил к созданию плана по научным исследованиям в Карелии. Общество финской литературы (Suomalaisen Kirjallisuuden Seura) курировало работу по собиранию фольклора, Объединение по изучению древнего наследия (Suomen Muinaismuistoyhdistys) занималось раскопками периода железного века в истоках реки Олонки, Общество Калевалы (Kalevalaseura) проводило сбор материалов по народному искусству и музыке, Финно-угорское общество (Suomalais-ugrilainen Seura) руководило сбором лингвистического материала. Материалы собирались как на оккупированных территориях, так и в лагерях среди военнопленных и у ингерманландских финнов, депортированных в Финляндию из Ленинградской области[010].

К.Вилкуна опубликовал в 1943 г. работу «Труды отцов»[011] и около двух десятков статей на различные этнографические темы, В.Кауконен записывал в своих поездках по Беломорской и Олонецкой Карелии фольклор, составивший материал для его позднейших публикаций[012]. В оккупированной Карелии проводил исследования известный фольклорист М.Хаавио, собиравший материал по традиционным верованиям и народной поэзии карел. В 1943 г. им был опубликован популярный труд «Последние рунопевцы»[013] . М.Хаавио также писал статьи о Карелии для центральных финляндских газет. Л.Пости, А.Турунен, Е.Итконен, Л.Кеттунен, П.Виртаранта изучали языки и диалекты, различные стороны традиционной культуры карел и вепсов; на восточном побережье Ладоги археологическими раскопками занималась Э.Кивикоски.

Полевая работа велась в основном в карельских и вепсских деревнях, где население оставалось на местах. Попутно были сделаны описания и архитектурные планы церквей и часовен Заонежья и был дан обзор занежской иконописной традиции и других традиционных ремёсел[014]. Исследователями публиковались как научные труды, так и публицистические статьи для обычной читательской аудитории[015]. Для ознакомления финляндской общественности с оккупированными территориями и формирования нужного общественного мнения с армией пришли писатели, поэты, художники, фотографы, кинооператоры. Политические цели приукрашались романтическим флером. Как для военного и политического руководства, так и для исследователей «Восточная Карелия» представлялась музеем под открытым небом. «Это как Сеурасаари», - вспоминал М.Хаавио о своих первых впечатлениях от Олонца. Этнограф С.Пяльси отмечал, что вместо поэтической национальной романтики нужны знания из первых рук о народе и его жизни. В его книге «В след с победителями» (1942 г.)[016] эти знания были представлены таким образом, что по окончанию войны она попала в список запрещенной литературы[017].

Благодаря исследованиям А.Й.Шегрена, М.А.Кастрена, Т.Г.Аминоффа, У.Т.Сирелиуса, А.Хямяляйнена и других ученых был накоплен и частью издан фольклорно-этнографический материал, на базе которого в 1923 г. открылась постоянная финно-угорская выставка Национального музея Финляндии, отражавшая широкий спектр знаний о происхождении финно-угорских народов. Выставка подчеркивала и утверждала общность финно-угорских народов; элементы традиций, ставившие под сомнение чистоту национальной культуры, выводились за пределы визуального ряда[018]. Даже параллели с русскими образами вышивки объяснялись не прямыми заимствованиями, а территориально, культурно и хронологически далекими византийскими параллелями[019]. Видение общей прафинской архаики в орнаменте позднее сменилось конструированием связей народной вышивки с лютеранской церковной традицией[020] . Изучением текстильных промыслов (ткачества, вязания, вышивки) карел, вепсов и русских Заонежья в 1941-1944 гг. занимались Т.Вахтер, Х.Хельминен, Т.-К.Виркки и др. Собранный ими материал значительно пополнил коллекции Национального музея Финляндии и стал основой для фондов других музеев. В военных условия исследователям не представляло сложностей обменять предметы крестьянского быта на продукты питания. При этом по возможности фиксировалась история (легенда) вещи – время и место изготовления, имя мастерицы и использование. Домотканые вышитые вещи плохой сохранности подчас использовались карельскими хозяйками как тряпки, и были буквально спасены собирателями для музеев[021].

Учёные публиковались в прессе, организовывали в Финляндии выставки карельских рукоделий, а в Карелии пытались возродить ещё не полностью угасшую традицию вышивки и тканья в виде ремесленных мастерских, продукция которых должна была поставляться в финляндские дома мод. В Олонце и ближайших карельских деревнях были организованы мастерские, в которых женщины по старым образцам занимались вышиванием полотенец, наволочек, салфеток. Целью было сохранить и возродить традицию рукоделия – вышивки и тканья. К 1944 г. на курсах для молодых вышивальщиц и в мастерских училось и работало около 300 карельских женщин. Помимо текстильных изделий в мастерских плели шляпы из соломы, изготавливали кукол. Эти вещи продавались в Финляндии. В частности, в известный дом мод и магазин «Стокманн» была заказана партия изделий[022]. Поиск «финской специфики» в вышивке карел и вепсов исследователи продолжали и позднее[023]. Новая финно-угорская экспозиция Национального музея (1950-1968 гг.) была оформлена в сине-белой гамме (цвета финляндского флага). В послевоенный период интерес к традициям Карелии был связан с культивированием фольклоризма в Финляндии, обретшего особую популярность в 1960-1970-е гг. Финно-угорская выставка Национального музея 1972-1997 гг. оставалась практически неизменной.

Противоречивость подходов в изучении прошлого и современности традиций Карелии и других финно-угорских регионов обуславливается географическими, конфессиональными, политическими, этническими особенностями этих территорий, однако превалирующее значение имеет смысловой запрос (явный или неявный) со стороны самой интерпретирующей стороны. Акцентирование внимания учёных на одних этносах и культурах, игнорирование других, изменения, претерпеваемые музейным делом, мода на те или иные темы изучения и т.д. свидетельствуют не только о специфике и динамике научных тенденций, но также об ожиданиях культурно-идеологических пространств, представителями которых являются интерпретаторы. В контексте представлений о языковом и культурном родстве финно-угорских этносов метагеографическому пограничью Финляндии был изначально определён важный периферийный статус[024]. С поправками на современные реалии символические «пространства-между»[025] остаются сосредоточением семиотического «напряжения»[026], областью пересечения различных культурных ожиданий, научных тенденций и (гео)политических интересов. Глобализационные процессы и вступление Финляндии в Евросоюз изменили значение финно-угорских традиций для современной финляндской культуры. В 1999 г. финно-угорские коллекции были перемещены из Национального музея в Музей культур, где они соседствуют с экспонатами из Индии, Африки и Азии. Очередные перекодировки «иконического» характера означают, что родственно-языковой аспект финляндского национального мифа утрачивает смысл, место национального в культуре занимается постэтнической мультикультурностью, в контекстах которой финно-угорским традициям отведена роль провинциальной экзотики глобального масштаба.


001 Turunen A. Tieteen matkamiehia // Tieteen matkamiehia: tutkimusmatkoja ja niiden saavutuksia / Toim. S.-L. Laatunen. Porvoo: WSOY, 1977 (Kalevalaseuran vuosikirja; 57); Sihvo H. Karelia: a Source of Finnish National History // National History and Identity: approaches to the writing of national history in the North-East Baltic region nineteenth and twentieth centuries / Ed. by M. Branch. Helsinki: Finnish Literature Society, 1999. Р. 185-195. (Studia Fennica, Ethnologica; 6).
002 Tarasti E. Johdatusta semiotiikkaan. Esseita taiteen ja kulttuurin merkkijarjestelmista. Helsinki: Gaudeamus, 1990. S. 201.
003 Kalewala taikka Wanhoja Karjalan Runoja Suomen kansan muinoisista ajoista. Helsingissa: [Suomalaisen Kirjallisuuden Seura], 1835. (Suomalaisen Kirjallisuuden Seuran toimituksia;2).
004 См.: Лотман Ю.М. Иконическая риторика // Лотман Ю.М. Внутри мыслящих миров. Человек - текст - семиосфера - история. М., 1996. С. 74-86. Перед поездкой в Карелию И.К. Инха писал: "Моим первоочередным намерением было бы собрать материалы, которые потом могли бы использоваться в иллюстрировании Калевалы, в географических описаниях и в этнографических целях" (Inha I.K. Suomalaisen Kirjallisuuden Seuralle / Keskustelemukset 18(7)II/94 // Suomi. Kirjoituksia isanmaallisista aiheista. Kolmas Jakso. 9 osa. Helsinki: Suomalaisen Kirjallisuuden Seura, 1894. S. 84-86).
005 Auer V., Jutikkala E. Finlands Lebensraum. Berlin, 1941.
006 Jaakkola J. Suomen idankysymys. Porvoo: WSOY, 1941.
007 Jaakkola J. Suomen historian aariviivat. Porvoo: WSOY, 1940 (книга была переиздана в 1941 и 1945 годах).
008 Kaarninen M. Yliopisto sodassa - opiskelua ja tutkimusta rintamalla ja kotirintamalla // Tutkijat ja sota: suomalaisten tutkijoiden kontakteja ja kohtaloita toisen maailmansodan aikana / Toim. M. Hietala. Helsinki: Suomalaisen Kirjallisuuden Seura, 2006. S.183, 198 (Historiallinen arkisto; 121).
009 Jaakkola J. Suomen idankysymys. S.16. Также в последующие десятилетия, изучая традиции карел и вепсов, финляндские исследователи на первое место ставили этнический аспект, были заняты поиском родственных черт, тогда как, например, социальные и экономические стороны жизни не привлекали особого внимания, поскольку в них интерпретаторы видели лишь отражение русского влияния (Хейккинен К. Использование этнографических материалов в исследованиях семьи // Vaesto ja perhe Karjalassa (Население Карелии и карельская семья): Joensuun yliopistossa 24.-26.9.2003 pidetyn seminaarin esitelmat / Toim. Y. Shikalov, T. Hamynen, J. Partanen. Joensuun yliopisto , 2003. S. 165. (Historian tutkimuksia; 23).
010 Taulamo S. Vie sinne mun kaihoni: Aunuksen Karjalassa 1941-1944. Helsinki: Kirjayhtyma, 1985; Рimia T. Madonna Ingrica ja Evakko-Kristus: suomensukuisia tietajia, taitajia ja heidan tutkijoitaan vuosina 1941-1944. Lisensiaatintutkimus. Jyvaskylan yliopisto, Humanistinen tiedekunta, Historian ja etnologian laitos, 2005. S. 2, 77, 163 (рукопись лицензиатской работы); Рimia T. Ethnologist on the warpath: Finno-ugric research and the Finno-Ugric collections during the period 1941-1944 // Ethnologia Scandinavica. 2003. Vol. 33. S. 74-83. "Инструкция для сбора фольклора Восточной Карелии", изданная Обществом Финской Литературы, заканчивалась вопросом "Как большевики относились к народным традициям?" (Ita-Karjalan kansanrunouden keruuopas. Helsinki: Suomalaisen Kirjallisuuden Seura, 1943).
011 Vilkuna K. Isien tyo. Osa I: Veden ja maan vilja. Helsinki: Otava, 1943.
012 Kaukonen V. Vanhan runon murros Vienan Karjalassa // Kalevalaseuran vuosikirja, 49. Helsinki: Suomalaisen Kirjallisuuden Seura, 1969; Kaukonen V. Tutkimusmatka Vienan Karjalaan 1942 // Kenttakysymyksia / Toim. P. Laaksonen, S. Knuuttila, U. Piela. Helsinki: Suomalaisen Kirjallisuuden Seura, 2004. S. 61-72. (Kalevalaseuran vuosikirja; 83).
013 Haavio M. Viimeiset runonlaulajat. Porvoo: WSOY, 1943.
014 Muinaista ja vanhaa Ita-Karjalaa: tutkielmia Ita-Karjalan esihistorian, kulttuurihistorian ja kansankulttuurin alalta / Toimittanut Suomen muinaismuistoyhdistys. [Helsinki] : [s.n.] , 1944.
015 Kaarninen M. Yliopisto sodassa - opiskelua ja tutkimusta rintamalla ja kotirintamalla // Tutkijat ja sota: suomalaisten tutkijoiden kontakteja ja kohtaloita toisen maailmansodan aikana / Toim. M. Hietala. Helsinki: Suomalaisen Kirjallisuuden Seura, 2006. S. 191, 194 (Historiallinen arkisto; 121).
016 Palsi S. Voittajien jaljissa: sodanaikaisen Aunuksen oloja ja elamaa. Helsinki: Suomen Kirja, 1942.
017 В целом, изыскания ученых на оккупированных территориях после войны оставались почти не востребованными. Дневники исследователей не публиковались и позднее. Предложенный туркускому университету в 1975 г. для издания дневник Х. Хельминен не был издан даже в кафедральной серии. Как писал И. Талвэ, это не было интересно для кафедры (Рimia T. Madonna Ingrica ja Evakko-Kristus. S. 4, 162). Сеурасаари - этнографический музей под открытым небом, расположенный в Хельсинки.
018 Lehtinen I. Kahdenlainen totuus - marit museossa ja kentalla // Tutkijat kentalla / Toim. P. Laaksonen, S. Knuuttila, U. Piela. Helsinki: Suomalaisen Kirjallisuuden Seura, 2003. S.149 (Kalevalaseuran vuosikirja; 82).
019 Sirelius U.T.D Vogel- und Pferdemotive in karelischen und ingermanlandischen Broderien. Helsingfors: Societas Orientalis Fennica, 1925. S. 372-387 (Studia Orientalia; 1 [31]). Российские исследователи, соответственно, искали в образах вышивки славянские древности.
020 Vahter T. Ihmisenkuvia Karjalan ja Inkerin kirjonnassa // Kalevalaseuran vuosikirja. 1938. Т.18. S.242-257. В ряде антропоморфных образов карельского текстильного декора Т. Вахтер усматривала мужские изображения и облик Христа, искала параллели образам в средневековом церковном искусстве Финляндии.
021 Taulamo S. Vie sinne mun kaihoni. S. 179.
022 Vahter T. Itakarjalaisten kasitoiden nayttely on vierailut Suomen kaupungeissa // Kotiteollisuus. 1942. № 9-10. S. 82-84; Vahter T. Ita-Karjalan naisen arkista askarta // Naisten aani. 1944. № 12. S. 179-181; Virkki T. Tyostani Ita-Karjalassa // Itse tuon sanoiksi virkki, IV. Ita-Karjalan kasitoiden ja kylien perinteellista kauneutta: Aunus - Viena. [S. l.]: Tyyne-Kerttu Virkki -saatio, 1989. (Tyyne-Kerttu Virkki -saation vuosikirja); Аnttila P. Tyyni-Kerttu Virkki ja Aunuksen aika // Itse tuon sanoiksi virkki, II. [S. l.]: Tyyne-Kerttu Virkki -saatio, 1984. S.12-17 (Tyyne-Kerttu Virkki-Saation vuosikirja 1981-1982); Lausala T. Aunuksen tyotuvan toiminta vv. 1941-1944 // Itse tuon sanoiksi virkki, II. [S. l.]: Tyyne-Kerttu Virkki -saatio, 1984. S.36-41 (Tyyne-Kerttu Virkki-Saation vuosikirja 1981-1982); Jarvinen I.-R. Kyla ja eramaa. Helmi Helmisen perinteentallennusmatkat Ita-Karjalaan 1941-1944 // Kenttakysymyksia / Toim. P. Laaksonen, S. Knuuttila, U. Piela. Helsinki: Suomalaisen Kirjallisuuden Seura, 2004. S. 43-60 (Kalevalaseuran vuosikirja, 83).
023 Vahter T. Ita-Karjalan kansanomaisista kasitoista // Muinaista ja vanhaa Ita-Karjalaa: tutkielmia Ita-Karjalan esihistorian, kulttuurihistorian ja kansankulttuurin alalta / Toimittanut Suomen muinaismuistoyhdistys. [Helsinki] : [s.n.], 1944. S. 212-239; Vahter T. Ita-Karjalan kansanomaisista kasitoista // Muinaista ja vanhaa Ita-Karjalaa: tutkielmia Ita-Karjalan esihistorian, kulttuurihistorian ja kansankulttuurin alalta / Toimittanut Suomen muinaismuistoyhdistys. [Helsinki] : [s.n.], 1944. S. 212-239.
024 "Там, где коридоры культуры кончаются, и сама природа берёт своё начало, встаёт образ Вяйнямёйнена. Будто хочет он показать и напомнить, что это был он, кто вывел Фин(лянд)ский народ из дикого природного состояния к знанию и умению", - делился своими впечатлениями об экспедиции 1859 г. в Ингерманландию собиратель фольклора Ф.А. Саксбек (Saxback F.A. F. A. Saxbackin matkakertomus runonkeruu-matkastansa Inkerissa v. 1859 // Runonkeraajiemme matka-kertomuksia 1830-luvulta 1880-luvulle / Toim. A.R. Niemi. Suomalaisen Kirjallisuuden Seuran Toimituksia 109. Helsinki: Suomalaisen Kirjallisuuden Seura, 1904. S. 319-320).
025 Подорога В. Простирание, или География "русской души" // Хрестоматия по географии России. Образ страны: Пространства России / Авт.-сост. Д.Н. Замятин, А.Н. Замятин; Под общ. ред. Д.Н. Замятина. М., 1994; Замятин Д.Н. Метагеография: Пространство образов и образы пространства. М., 2004. С. 37-50.
026 Лотман Ю.М. О семиосфере // Структура диалога как принцип работы семиотического механизма. Тарту, 1984. С. 8-12; Лотман Ю.М. Культура и взрыв. М., 1992. С. 7, 14.


поиск

2


новости
- 22 сентября 2011 г.
Статья В.В. Сурво и А.А. Сурво (Хельсинки) «Внутренние границы культуры».

- 12 сентября 2011 г.
Статья В.В. Сурво и А.А. Сурво (Хельсинки) ««Центры» и «периферии» фин(лянд)ского семиозиса».

- 6 сентября 2011 г.
Статья В.В. Сурво (Хельсинки) ««Иконические» символы традиций в этнорелигиозных контактах русского и прибалтийско-финского населения Карелии».

- 25 августа 2011 г.
Статья В.В. Сурво и А.А. Сурво (Хельсинки) «Истоки «племенной идеи» великофинляндского проекта».

- 20 августа 2011 г.
Статья В.В. Сурво (Хельсинки) «Карельский стиль».

- 18 августа 2011 г.
Статья В.В. Сурво (Хельсинки) «Традиции Карелии в иконической реальности Финляндии».

- 10 августа 2011 г.
Статья В.В. Сурво (Хельсинки) «Текстильная тема в обрядовой практике (по материалам Карелии)».

- 15 июля 2011 г.
Статья В.В. Сурво (Хельсинки) «Девка прядет, а Бог ей нитку дает».

- 12 июня 2011 г.
Статья В.В. Сурво (Хельсинки) ««Мать-и-мачеха» женской магии».

- 26 мая 2011 г.
Статья В.В. Сурво (Хельсинки) «О некоторых локальных особенностях вышивки русского населения Олонецкой губернии».

- 19 января 2010 г.
Статья Ю.П. Шабаева «Русский Север: поиск идентичностей и кризис понимания».


фотоархив



Охотник, тянущий промысловые нарты. д. Скородум. У.Т. Сирелиус. 1907 г.




Интернет портал WWW.KOMI.COM
о проекте персоналии публикации архив опросники ссылки гранты