Z h a k o v   K a l l i s t r a t   biography
K.Zhakov. Biography. In Russian.
Каллистрат Фалалеевич
1866    ЖАКОВ    1926

 

Лев Толстой, Николай Рерих, Максим Горький, Питирим Сорокин и другие величайшие мыслители рубежа веков высоко ценили его, сказочника земли северной и путешественника, не ведающего покоя, в терзаниях и лишениях ишущего ответы на вопросы, которые сам себе задавал.

Вся его жизнь прошла в поисках высшей духовности, которую не нашёл он ни среди учителей, ни среди учёных, ни среди философов. Что, впрочем, не помешало ему самому стать и прекрасным учителем, и большим учёным - математиком, астрономом, этнографом, филологом, лингвистом, и просто великим мудрецом.

До самого конца своей долгой и тяжёлой жизни, в нищете и лишениях, проповедовал он, Калистрат Жаков, сын резчика по дереву и крестьянки, учёный-энциклопедист и поэт, свою собственную универсальную религию.


"Сквозь строй жизни"
Главы из автобиографического романа Каллистрата Жакова
(К.Жаков "СКВОЗЬ СТРОЙ ЖИЗНИ"-Сыктывкар. Коми книжное издательство, 1996. с.346-349)

Книга 3. Глава XXV.
ГАРАМОРТ В ЯПОНСКОМ МОРЕ

Гараморт в Японском море
Гараморт странствует по Японии
Православная миссия в Японии
Японец Хигучи
Наша дальнейшая жизнь в Токио
Японка-горничная
Наш отъезд из Токио
Отъезд из Японии

 


 

Где я? В какой
светозарной
таинственной
стране, где все
просто и изящно?

 


 

— Кузьмич, во сне мы или наяву?
— Сам не знаю.

 


 

    И весь мир ведь — лотос волшебный, неизвестно откуда выросший и на каких стеблях укрепленный. Но новые красоты духа все раскрывает перед нами...

 


 

Бог мой, благодарю тебя, что показал мне страну прекрасную, Японию, и открыл новые чудеса языка, и вернул меня в дорогую родину мою целым и невредимым.

 


    ... И когда вышли мы с Кузьмичом на палубу, то увидали пред собою высокие лесистые берега Японии. Сердце затрепетало у нас в груди...
    "Япония"! — мысленно твердили мы. А вдали, как детские игрушки, были какие-то постройки на берегу — то был город Цуруга.     Матросы, стоя около нас, говорили, что тайфун прошел в море в то время, как пароход юркнул в гавань Цуруги...
    Счастливо избежали мы опасности.

    Невдалеке от нас группа японцев стояла на борту парохода и глядела на свои родные берега: глаза у них были влажные от слез умиления. Японцы посмотрели в нашу сторону, желая убедиться, не плачем ли и мы от умиления пред высокими берегами таинственной Японии. Мы хоть не плакали, но поражены были высотою гор, возвышающихся над морем. Они тянулись далеко и где-то исчезали за горизонтом.

    Пароход, близко подойдя к пристани Цуруги, остановился, а лодки уже плыли навстречу ему.
    Не успели мы оглянуться, как стали заглядывать быстроглазые черные парни в двери столовой первого класса. То были японцы. Но официанты отгоняли их.
    Наконец, вещи наши вынесены и положены в большую лодку к японцам и привезены на берег, в таможню. Маленького роста чиновники-японцы при осмотре были более чем деликатны.

    Они произвели на меня самое благоприятное впечатление. Отсюда пошли мы разменять деньги к Хазиади, сухощавому, маленького роста быстроглазому меняле. Он дал нам японские деньги вместо русских и, узнавши от нас, что желаем попить чаю по русскому обыкновению, пригласил к себе на квартиру — в маленький домик с небольшими комнатами, и здесь напоил нас чаем с молоком и с белым хлебом. Мы были очень довольны и щедро поблагодарили его деньгами. Он же взялся провожать нас и на вокзал и купил нам билеты до Токио. Затем к нам подъехали рикши со своими тележками. Вещи уложили мы в одну тележку, сами сели на двух рикш. И те побежали рысью по узким улицам Цуруги...

    Мы видели по обеим сторонам улиц маленькие постройки без дверей и даже без передних стен, так что все было видно, что делалось внутри. Мы дивились диву и были наверху блаженства. "Вот так Япония", — думал я... Вдали же, за городом, возвышались высокие горы. Рикши скоро привезли нас на вокзал.

    Хазиади все время объяснял нам по-русски (он прекрасно говорил по- русски) значение построек, видимых с вокзала на ближайших горах. Там были похоронены какие-то самураи. "Там и храм есть, — говорил он, — и зеркало при входе."

    Я глядел на Хазиади и невольно вспоминал зырянские лица: он напоминал их и по складу речи, и по характеру.

    — Я мог бы и проводником быть, — продолжал он дальше, — я раз ездил с русским писателем, с Данченко. Даже мог бы быть на Формозе, где живут дикари.

    Но проводник был нам не нужен, и мы расстались с ним, когда он посадил нас в вагон.

XXV XXVI XXVII XXVIII XXIX XXX XXXI XXXII


K.Zhakov. Start Page. K.Zhakov. Biography. In Russian. K.Zhakov. Biography. In English. K.Zhakov. Others. In Russian. K.Zhakov in Japan. In Russian. K.Zhakov. Bibliography. In Russian. K.Zhakov. Others. In Russian.

Russia * Komi Republik * Syktyvkar * A.M.Wurdow  * 2000